День пятый – Кутна Гора

Хоть Кутна Гора, если не считать самой Праги, наша самая близкая запланированная цель, неожиданное желание перекусить заставляет остановиться на завтрак в каком-то маленьком захолустном городке. Настолько маленьком, что каждый, заходящий в выбранный нами кабачок, здоровается с нами, как со старыми знакомыми. Настолько захолустном, что заказанные любимой блинчики, погребённые под завалами взбитых сливок, просто не умещаются на большой тарелке. Местечковая привычка кушать много с самого утра и всеобщее радушие становятся замечательными предвестниками интересного дня.

Начинаем впитывать новые виды и знания с предместья Кутной Горы – местечка Седлице, где расположена знаменитая Костница. В утонувшие в веках времена некий местный монах совершил паломничество на Святую Землю, принеся оттуда в качестве сувенира горстку последней. То ли он сам додумался, то ли собратья настояли поделиться святыней, но в итоге ту горстку Святой Земли рассыпали на местном кладбище. Как известно, «капля море освящает», поэтому всё кладбище объявили Святой Землёй, назначив непомерно большие деньги за погребение. Небедная богемская аристократия, мечтавшая хоть по смерти очутиться в приличном месте, на загробные поборы согласилась. По мере увеличения заселённого усопшими пространства ставки на оставшееся росли. Наконец, последний «святой» клочок был занят, и монахи пригорюнились, потеряв столь значительную статью дохода. Горевали цистерцианцы до тех пор, пока кому-то из них не пришло в голову предложить выкопать все останки (они и так уже, типа, святые), сложить их в большой склеп, а освободившееся кладбище начать распродавать под новые могилки. Как порешили, так и сделали.

Дальше – больше. К середине девятнадцатого века задумались: «А что это такие беспрецедентно большие горы человеческих костей и черепов лежат без дела?», – и поручили некоему художнику Франтишеку Ринту уложить их более эстетично. Товарищ был явно нездоров душой, поэтому, разложив часть костей в симметричные громадные пирамиды, украшенные ровными рядками черепов, из оставшихся он наделал канделябры, геральдические щиты, незвонящие колокола, псевдопотиры и просто симпатичные, на его взгляд, гирлянды.

Задерживаемся в этом кошмарном могильнике не больше минуты, быстро щёлкая фотоаппаратом во все стороны, чтобы вынести этот ужас на ваш суд. Впрочем, сама идея хозяев этих гор человеческих костей и черепов вполне оправдалась – вход в склеп платный, сувениров в виде черепа множество, и экскурсантов везут автобусами.

Вновь вернусь к Джерому, впервые открывшему мне эту странную тягу человека к осмотру мест, связанных со смертью. Помните хранителя кладбища из «Трое в лодке», убеждавшего героев взглянуть на могилки, оградки и склепики? Даже обещавшего за небольшую дополнительную плату показать настоящий череп? Куда ему?! Здесь переплюнули любую самую буйную фантазию любителей человеческих скелетов и отдельных черепов всех времён и народов.

Вокруг огромного склепа зарастает плющом старое кладбище с немногими избранными, сумевшими избежать участи своих собратьев, ставших канделябрами. То тут, то там из обильной растительности, свойственной любому человеческому захоронению, выглядывает облезший ангел, вновь напоминающий о бренности сущего.

За оградой стоит дежурный чумной столб, после Костницы показавшийся самым весёлым из всех, что мы видели раньше. Кажется, что и ангелы на трубах играют, и святые пританцовывают. Даже если это моя фантазия подбросила видения, не соответствующие реалиям, по любому какая-то жизнь на столбе есть, что после кошмарного склепа радует глотком свежего воздуха.

Едем три километра до города, и Пётр ставит машину в привычном ему месте на бесплатной стоянке. Ага! Как же?! Новый сторож вежливо указывает Петру на появившийся знак, что стоянка таки платная, и предназначена исключительно для туристических автобусов. Уговоры ни к чему не приводят. Последнее предложение сторожа подкупает своей логичностью: «Либо Вы соглашаетесь с требованиями знака и уезжаете, либо признаёте свою машину автобусом и оплачиваете место». С этого момента Петин Фольксваген несёт гордое имя «автобус», а его пассажиры, наконец, отправляются пешком на осмотр достопримечательностей Кутна Горы.

В Чехии или часто чинят крыши, или всё-таки много домушников – чердачников. Поднимаю глаза на крышу ближайшей четырёхэтажки, и сразу вот он! Копается, родимый, в чердачном окошке. На трубочиста не похож, да и труб, кажется, рядом нет. И крыша свеженькая, как только из-под ремонта. Чего там латать? Точно, это какой-нибудь местный Филле или Рулле, собратьев которого мы уже лицезрели в Карловых Варах. Пугать его, конечно же, мы не станем. Работает человек, ну, и пусть себе трудится. Ещё напугаешь, а он с четвёртого этажа упадёт. Нехорошо как-то получится.

Несколько храмов Кутна Горы, а точнее костёлов: храм святого Якова (на фото внизу), датируемый тринадцатым веком, церковь Успения Девы Марии с оригинальными лепными сводам, церковь Яна Непомуцкого с прелестным барочным фасадом и с десяток других имеют свою историю, но вновь отошлю любителей любых достопримечательностей к многочисленным справочникам по Чехии.

Нас интересует исключительно кафедральный собор святой Варвары…, который я, кстати, тоже не собираюсь расписывать долго. Фотографии интересующимся покажу, конечно, а так чтобы про каждую статую или икону, и не ожидайте даже. Нет, который сам не умеет, сразу мне пишите – я вам ссылки с описаниями и картинками в Интернете найду. Там этого добра…

Из многочисленных экскурсионных поездок по Чехии Кутна Гору мы выбрали именно из-за собора имени небесной покровительницы нашей внучки – название понравилось. И не прогадали! Есть, на что посмотреть, но об этом чуть дальше.

Название первой же улицы напоминает о вечной тоске евреев по исторической родине. Казалось бы, в экую глухомань забрались, ан, нет, и здесь то же, что и везде, что, впрочем, нисколько и не удивительно. Такие улочки разбросаны по тысячам городов всего мира, а уж Чехия особенно ими богата. Короче, вступив на первую же улицу, мы с удивлением обнаружили, что в очередной раз оказались «на Сионе».

Пётр рассказывает о серебряных рудниках, обогативших Кутна Гору в средние века. Проходим мимо монетного двора, в котором когда-то начали отливать первую общенациональную монету – пражский грош. В скверике напротив какой-то святой жестом говорит привычную советским людям фразу: «Верной дорогой идёте, товарищи».

Перед монетным двором, само собой, памятник первому президенту Чехии Томашу Гаррику Масарику. Вот это деятель был, доложу я вам, братцы. В какое мало-мальски значимое заведение Чехии не плюнь, обязательно в бороду Гаррику Масарику попадёшь. Везде им, как щитом, прикрываются что ли? Очень известный человек. Очень! Многие его изображения Ленина напоминают, но это уже в угоду советской власти, которая много лет старшим братом стать пыталась. Что-то вроде: «А приглядитесь-ка, как наши вожди похожи! Точно, что-то родственное в нас есть, старший братик». Ну, это которые памятники от 1945 по 1968 год строили, понятное дело. От того момента, как старший братик соседского хулигана прогнал, до танковой оплеухи самому младшему брату. Вот с тех последних событий президент Масарик снова стал похож то ли на Франца Иосифа I, то ли вообще на Рудольфа II в современном костюме, но никак уж не на Ильича, каким боком не поворачивайте.

Раз дошли до монетного двора, то обязаны выслушать историю возникновения названия города Кутна Гора. Ну, гора, она и в Африке гора, хотя именно в Африке она как-то по-другому называется. С чешским же языком у нас много общих корней, поэтому, раз написано «гора», значит, она самая и есть.

Кстати, по поводу общих корней. Общие-то они, общие, а вот значение другой раз имеют совершенно иное. Вот, к примеру, кого вы думаете эта табличка клеймит позором? А никого! Потому что это и не позор никакой вовсе, а призыв «Внимание!».

Больше того скажу! Иногда совсем запутаться неподготовленному человеку можно. Увидите Вы, допустим, где предупреждение: «Позор! Полиция воруе!». Да не мелом на заборе или там углём на стене, а на фирменной табличке, рядом с которой ещё и тот же полицейский прогуливается. Не спешите знакомым звонить, чтобы порадовать рассказом о душевном эксгибиционизме чешской полиции, потому что эта надпись гласит всего лишь: «Внимание! Полиция предупреждает». В общем, не стесняйтесь в Чехии переспрашивать, если какие-то слова вас смутят. Смело покупайте еду под табличкой «потравки», потому что это «продукты», и заходите в парфюмерный магазин под вывеской «вонявки» без колебаний. Они духи так называют. Кстати, слова вонь и запах, сохранив звучание, поменялись местами в смысловом значении. Много таких примеров здесь. Очень много. Запутаться легко. Корни знакомые, а значение не наше. Очень легко запутаться.

Но гора называется горою, поэтому осталось узнать, что же означает слово «Кутна»? Ничего нет проще! Кутна – это ряса. «Какая связь?», – спросите вы, и будете правы. Я обратился к Пктру с тем же вопросом. Теперь его ответ и слушайте, а если что не так, так только пожелайте – я вам его адресок перешлю, а вы уж ему лично всё и выскажете.

Стоял в этих краях цистерцианский монастырь. Давно стоял. С каких времён и не знаю, но в тринадцатом веке точно стоял. Именно о тринадцатом веке история Петра вспоминает. На монастырском винограднике монах трудился. Трудился, да и притомился, а притомился, так и заснул. Вот ему во сне три серебряных прута, из земли торчащие, и привиделись. Он то место, где прутья во сне торчали, отоспавшись, рясою, то есть кутною, и прикрыл, а сам к братии: «Так, – мол, – и так». Те пришли, покопали, да на серебряную жилу и наткнулись. Вот такая правдивая история.

Потом за столетия тут сотни тысяч тонн серебра и меди добыли. А поначалу-то король Вацлав II, как узнал о месторождении, так сразу указ и издал, что все рудники королевства теперь королю принадлежат. Умный король оказался. Да они по тем временам все такие умные были. Указ издал, в Кутна Горе монетный двор построил, да и начал здесь лить единую монету – чешский грош. До этого-то каждый князёк, как серебренной посуды или там украшений каких дамских раздобудет где-нибудь, так ну сразу свои монеты отливать. Да всё потоньше, да поменьше норовит, паршивец. Вот Вацлав II и осерчал: «Всё, – говорит, – Баста! Только я монеты делать буду, и все единого образца». Очень умный король.

Поначалу-то всё шло замечательно. Шахты, рудники, как говорится, тысячи рабочих мест. Владельцы шахт богатеют, шахтёры после смены пиво пьют. Да не какое-нибудь, прошу заметить, а чешское. Благодать, одним словом. Лет полтораста благоденствовали. Костёлов, да поместий понастроили, собор расчудесный отгрохали. Кутна Гора стала вторым по величине чешским городом после Праги.

Так бы и процветали, но тут у властей с гуситами передряги начались. А народишко-то там такой же, как и наш, оказался. Не только у слов корни общие, но и дела похожие. Мы ж Москву, к примеру, Наполеону, как отдавали? А запросто: «Бери, подавись», – да, вместо ключей от города, сами родимую и подпалили. Ну, и чехи так же. Сначала король Сигизмунд, отступая от гуситов, город спалил мало ли что не дотла. А через пару годков уже и Ян Жижка, убегая от королевских войск, поджёг то, что сызнова отстроить успели. Шахтёры смотрели на эти развлечения, конечно же, с осуждением. Прямо сказать, с неодобрением смотрели. Бывало, сидят за кружкой пива и жалуются друг другу: «Что за мода такая пошла города палить? Плохая мода. Скверная. Пора бы уж им и за ум взяться. Нехорошо! Эй, мальчик, ещё по одной принеси».

То ли серебро к концу подходить стало, то ли шахтёры за время простоя раскусили, что пить пиво много приятнее, чем в шахте пыль глотать, но со временем рудное дело в этих краях и закончилось. Да и ни к чему оно уже тут стало. Достопримечательностей много понастроить успели. Теперь знай себе, туристов заманивай, да свою историю рассказывай. И монету ту (чешский грош) уже не льют, конечно. Разве что сувениры какие делают, но это уже не то. Сами понимаете. А монетный двор стоит. Чего ему не стоять? Новый отстроили, памятник Гаррику Масарику перед ним поставили, балконы плющом оплели, при входе лавки сувенирные открыли: «Наслаждайся, турист, раз уплачено!».

Выходим на смотровую площадку с чудесным видом на собор святой Варвары. Его тройной шатёр трудно с чем-то перепутать.

Справа к собору гигантской белой пиявкой сыто присосался иезуитский колледж. Почему присосался? Да, как-то само на язык пришло. Собор, хоть и считается окончательно законченным в 1905 году, строиться всё-таки начал в году 1388 от Рождества Христова, и к семнадцатому веку, когда здесь появились иезуиты, был уже вовсю действующим. Иезуитской братии собор святой Варвары так понравился, что свою коллегию первоначально они вообще соединили с ним закрытой галереей. Слава Богу, со временем отстыковались, но новых иезуитов продолжают обучать и выпускать в свет с завидной стабильностью.

А какие виды открываются с той же площадки?! Милое моему сердцу разноцветье осеннего леса. Стволы зелены от губительного плюща, но не видно ни одного засохшего дерева. Чудеса, да и только. Вот бы пройтись сейчас с корзинкой в этом сумраке крон, разгребая подобранным здесь же посохом первые опавшие листья в поисках даров осени. Грибы тут есть обязательно! Я слышу их запах даже с площадки…, но нельзя. Заранее составленная программа отдыха гонит вперёд: к новым городам с их храмами и музеями, живописью и архитектурой, легендами и историей. Закладываю в память план очередной вряд ли исполнимой мечты: приехать когда-нибудь в эти края с единственной целью – побродить по лесу, соревнуясь с кем-то близким в грибной охоте. Кто знает? А вдруг?..

Идём к собору св. Варвары по аутентичной улице шестнадцатого века, настолько понравившейся любимой, что возвращаться обратно она заставит вновь по ней же. Действительно, что-то меняется в ощущениях при мысли, что эти же булыжники кто-то топтал пятьсот лет тому назад. Плющ, загустевший от столетий; окна, тонущие в брусчатке; решётки старинной ковки…, застывшая в плотном тумане веков тишина. В первых сумерках заката или рассвета, безусловно, здесь бродят призраки шахтёров. Пётр, наверное, знает об этом, поэтому мы и прогуливаемся здесь ясным солнечным днём. Правильно! Туристов нужно беречь.

Ух, ты. Чудно сохранившийся туалет тринадцатого века. Нравы того времени были весёлыми и открытыми, поэтому сортиры выходили прямо на улицу. Понятное дело, что со временем цивилизация стыдливо замуровала дырочку в днище этого псевдобалкона, но она была! Я ещё буду писать о подобных сооружениях, которые попадаются то здесь, то там в любом старинном городке Европы. Будут и фотографии. Расскажу, чем отличается этот сортир от эркера, выглядывающего из-за угла. Здесь же упомяну только, что, как ни заделывай дно бетоном, проходить под этим заведением не тянет, поэтому мы делаем небольшой полукруг, вроде как, чтобы лучше рассмотреть необычную архитектуру.

Помню, когда-то в институте пришлось мне устанавливать местный рекорд, сдавая три экзамена за день, что в общем-то не дозволялось, но любовь декана, которого я сыграл в одном из спектаклей, а точнее его желание всем показать, что за пародию на себя он против меня лично ничего не имеет, вышла мне на руку, и допуски к экзаменам я получил. Получив подсказку на экзамене по технике безопасности, что гидранты нельзя устанавливать ближе пяти метров от стены здания, причинны этого я разумно уже объяснить не мог, поэтому начал что-то лепетать о наклоне струи воды: «чтоб шланг задирать удобнее было». Отсмеявшись, преподаватель дал мне четыре и для чего-то объяснил о гидрантах: «Их отодвигают от стены, чтобы при пожаре ею же не завалило». Памятуя о средневековом балкончике, сегодня я бы привёл ещё одну вескую причину, почему не стоит не только ставить гидранты, но и вообще приближаться к зданиям ближе, чем на пять метров. Особенно в средние века.

Город предлагает туристам возможность почувствовать себя шахтёрами серебряных рудников. Спецодежда, фонарики и под землю. Нас почему-то это приключение не увлекает. Щёлкаем на видеокамеру деревянную юрту, под которой всё происходит, и к собору, к которому ведут все дороги этого городка.

А вот за террасу перед иезуитской коллегией, украшенную в восемнадцатом веке иезуитским же скульптором Баугутом памятниками святых и королей, в подражание памятникам пражского  Карлова моста, отдельное спасибо. Надёжно, добротно, хорошо! Это, собственно, и не мост никакой. Слева виноградник, справа иезуиты учатся, под ногами холм. Зато, если фантазию проявить, то очень даже на Карлов мост похоже. Глаза так прикрыть и за бортом речку представить – не отличишь. Особенно, если только что из Праги приехал, где у самого Карлова моста живёшь, как мы, то совсем себя дома чувствуешь. Тут ещё асфальт на террасе меняют. Хорошо меняют. Как у нас менять умеют. То есть, старый асфальт во всю длину содрали и уехали. Тут уж не то, что Прагой, а родиной повеяло. Замечательное место. Прямо скажу, родное.

Холм под террасой засажен виноградом. Я не специалист, но мне кажется, что виноградники уже совсем одичали и выродились. А, может, эдак-то изюм прямо на кустах сушат? Хочется протянуть руку и сорвать ягодку, но что-то не даёт. Воспитание? Да, нет, в детстве, помню, ягоды слаще, чем с чужих огородов, и не пробовал. Записанный на корочку запрет брать чужое? Ха! Видели бы вы, как мы с Димкой Добровинским, Диком Крученицким и Володей Пархоменко тридцать лет назад в той же Чехословакии черешни, вдоль дорог плодоносящие, обдирали. Нет. Наверное, это, пришедшая с возрастом, гордынька, не позволяющая открыто протягивать руку за халявой, типа: «Мы и купить можем! Так-то вот!». Обычно побороть скрытое желание сорвать дармовую ягодку помогает, высказанная вслух, любимая цитата: «Руссо туристо! Облико морале!». Руки в карманы от греха и к собору. Благо почти уже добрались.

Собор святой Варвары. Классическая готика, строившаяся с конца четырнадцатого по начало шестнадцатого веков и перестраивавшаяся до начала века двадцатого, на этот раз стала мне близка родным именем. Само здание снаружи мне понравилось, о чём я уже писал! Ещё бы не понравиться, когда пятьсот с лишним лет строили. Люди пять веков старались, а я тут: «Не нравится…», – что ли? Мы люди вежливые, поэтому своё понятие имеем, когда выступать, а когда и правду в глаза нужно сказать. Собор хороший. Большой. Понравился. Второй по величине собор Чехии после собора Святого Вита в Праге, между прочим. Обогнать пражский размерами он, по понятным причинам, не мог бы ни в каком случае. Во-первых, всё-таки Прага –  столица. Во-вторых, как всем известно, собор святой Варвары начал строить Ян Парлерж. Да вы помните, наверное, – сынок того Петра Парлержа, что собор святого Вита построил. Так Янек-то в отца и пошёл – тоже по строительной части, значит. Попробовал бы он, щучий сын, спроектировать строение больше отцовского. Так, небось, получил бы от родителя, что неделю потом не присел бы. А стоя много не напроектируешь. Ни у кого ещё не получалось.

Заходим внутрь. И отсюда собор большой! Наверное, акустика здесь, что надо, но при нас никто не пел, поэтому просто догадываемся – акустика хорошая. Орган тут замечательный. Вот, наверное, когда заиграет, далеко слыхать. Мы, правда, на службу не попали, и сами органа не слышали, но трубы большие, толстые, блестящие. Внушают! На каждой трубе по ангелу серебряному в натуральную величину, как я себе ангелов представляю, сидит. Да не просто сидят и крылышки сложили, а каждый на музыкальном инструменте что-то изображает. Один в трубу себе дует, другой на арфе тренькает, а третий так вообще на гитаре что-то там своё духовное наяривает. И потолки высокие. Хорошо звучать должно. Громко. Точно вам говорю.

Место, конечно, религиозное, но икон я там так и не нашёл. У них – у католиков всё по-своему как-то. Лавки, скамейки – пожалуйста. Отдельный балкончик для епископа – хоть два. Исповедаться желаете? Десять кабинок, проходите в любую. А вот иконы, чтобы со святым там, или с Божьей Матерью поговорить – днём с огнём. Картины старых мастеров – в изобилии. Ну, вот, к примеру. Язык повернётся такое иконой назвать?

Самое интересное, что в иных костёлах иконы бывают иногда, а в этом соборе, как отрезало. Скульптур всяких – навалом. Иконостас со скульптурной композицией Тайной вечери, как и положено, на самом видном месте. Какие-то стены даже сценками из шахтёрской жизни разрисовали. Я не понял зачем, но у пары шахтёров вообще крылья образовались. О как! А икон нет. Одно слово – католики. Сами разбирайтесь, кто тут откуда, а я в этом и не понимаю ничего.

Преогромнейший сундук! Пустой вчетвером поднимать нужно, а уж если деньгами наполнить, я и не знаю, сколько силачей понадобится. О семи замках сундук! Что-то вроде современного инкассаторского броневика. Я так понимаю, что казну в нём церковную возили. Сегодня вот музейным экспонатом работает, да по старой привычке деньги в себя класть дозволяет. Ему не привыкать, а иезуитам доход. Да и туристам привычно. Обошёл зал по кругу, полюбовался на красоты старинные, ну и брось денежку. Не жалко.

Витражи мне понравились больше всего! Ну и пусть это модерн, которому сто лет только стукнуло. Красотища-то зато какая! Солнышко в стёклышках играет, разноцветные лучи по собору разбрасывает, жить хочется! Нет, конечно, выпирающее из-за каждого угла барокко никто оспаривать не станет. Совсем ушлый в позднеготических росписях стен, наверное, увидит руку нидерландской школы. Но я-то в этом ни в зуб ногой, поэтому витражи согрели больше всего. Это же надо, эдакие стеклянные картины сотворить?! Полюбуйтесь сами.

Обойдя город другим путём, правда, сделав крюк, чтобы ещё раз пройтись по полюбившейся Ляльке улице, идём в местную пивницу обедать. Достопримечательности? Ой, а оно вам ещё надо? Не притомились? Ну, нате – плющ.

Пивница называется Дачицкой, потому как пиво в ней тоже Дачицкое. В Чехии это в порядке вещей – называть кабачок по подаваемому пиву или, наоборот, под новую марку пива строить свой кабачок. Или несколько. Вот бы у нас было много пивных заводиков, рядом с которыми свои пивнушки стояли. И чтобы пиво по чешской рецептуре. Да на жатицком хмеле… Сам понимаю, что откровенная маниловщина, но ведь хочется, чтобы и у нас когда-нибудь в стране счастье наступило. Чем мы чехов с баварцами хуже, если задуматься? Мы уже и хорошее пиво не меньше их любим. «Меньше», – говорите? Ну, не знаю. Я по себе сужу.

На столе подставка, на которой вкусно висят солёно-маковые бублики. Мне для начала под пиво лучше и не надо, а любимая с Петром заказывают полюбившиеся им густые супчики, которые в здешних краях подают в кастрюльках из хлеба. Чудное изобретение. Кушаешь супчик, да кастрюлькой и заедаешь. А она уже пропиталась самим блюдом. Сытно-о-о… Наслаждаемся едой и напитками, неторопясь, набираясь сил для продолжения экскурсионного дня…

А вы думали, что на сегодня программа закончилась? Ну, вы даёте! Про Прагу-то забыли? Мы ж сейчас отобедаем и в Прагу, где Лена станет быстро заполнять пробелы в нашем знании центра города. Сил нужно много, поэтому не забываем и о втором блюде. К этому дню вкусы уже определились. Я заказываю привычное вепрево колено, в этот раз поданное закреплённым на каком-то подобии вертела, любимая довольствуется форелью, а Пётр чем-то местным с кнедликами. Кнедлики – это, в моём понимании, куски непропеченного белого хлеба, которыми очень удобно подбирать многочисленные подливы, которые чехи умеют очень вкусно готовить. Трапезничаем, как я уже доложил, неторопясь, чтобы поставить вкусную точку в путешествии по серебрянному городу. Впереди Прага.

This entry was posted in  . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Your email address will not be published.

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>