День девятый – Нюрнберг (продолжение)

Женя договорился с Борисом о продолжении экскурсии, и мы вновь отправляемся бродить по старинным улочкам Нюрнберга, выслушивая истории, которые есть здесь у каждого памятника, дома, а то и просто конкретного балкончика, выступающего то эркером, то херляйном, а то, как вы помните, и просто средневековым сортиром.

Спускаемся к Дому Пилата, украшенному статуей святого Георгия Победоносца. Если ещё можно понять, почему пеший Святой Георгий, как покровитель мастеров рыцарских доспехов, одет в последние, то, каким образом Пилат заимел свой дом в Нюрнберге пятнадцатого века, остаётся для меня полнейшей загадкой.

Обогнув странный Дом Пилата, подходим к одной из главных достопримечательностей города – дому Альбрехта Дюрера…

Родившийся в пятнадцатом веке в Нюрнберге Дюрер, здесь же в веке уже шестнадцатом и почил. Насколько благополучно почил, судить не возьмусь. История донесла до нас, что последние лет восемь он страдал от странной болезни, подхваченной где-то в Голландии. Ох, уж эти голландцы. И художники у них замечательные, и болезни особенные… Конечно же, нюрнбержцы, благодарные Дюреру за то, что он удосужился родиться, а, главное, и умереть в их городе, увековечили его имя и в бетоне, и в бронзе во всех возможных видах: тут памятники и барельефы на домах, названия улиц, домов и ресторанчиков, отлитые в бронзе герои его гравюр и картин, музеи и выставки, репродукции его произведений в каждом кабачке…

Шестнадцатый век начался для Альбрехта Дюрера борьбой с очередной продолжительной болезнью, которая, слава Богу, закончилась поражением последней. Привычно прогуливаясь по окрестностям Нюрнберга, выздоравливающий Дюрер натыкается на маленького зайчонка, которого подбирает и приносит домой. Заяц – не кролик, которого легко заставить лежать неподвижно, поэтому художник очень долго работает над акварельным портретом своего постояльца, упорно отказывающегося позировать. Зато и результат поразителен. Кажется, что заяц готов сорваться в прыжке в любую секунду.

Тему Дюреровского зайца продолжают различные изображения этих животных, висящие чуть ли не в каждом доме Нюрнберга. Самого большого изваял из бронзы прямо у дома Дюрера, если верить дате на постаменте, в 1984 году скульптор Juergen Goertz. Внимательно приглядевшись, можно увидеть, что этот вылезающий из ящика, который он, распухая, разломал на доски, заяц совсем не одинок. И по бокам у него копошатся такие же русаки, и прямо перед носом сидит его миниатюрный собрат. В общем, фантазия на заячью тему, странно пробуждающая забытые воспоминания о графоманских потугах пана Зюзи из «Кабачка 13 стульев». Самый внимательный зритель может заметить, как из под когтистой лапы косого выглядывает человеческая ступня, что, безусловно, говорит о сконности нашего героя к людоедству.

А вот и собор святого Себальта, добраться до которого в начале дня мы даже и не планировали. Как я уже и писал в предыдущей главе – та  же самая подавляющая готика и такие же два шпиля, как и на соборе святого Лоренца, окормляющего Благодатью противоположный берег реки Пегнитц. Семьдесят два метра высоты сильно затрудняют возможность сфотографировать собор целиком. Таких ракурсов раз-два и обчёлся. Ничего, с какой-то стороны щёлкнем его и по частям. В сам собор мы уже не заходим, отдав предпочтение прогулке по улочкам этого чудесного городка. Ничего, Бог даст, ещё и побываем здесь когда-нибудь.

Через дорогу от собора стоит дом священника, на фасаде которого вздулся огромный то ли балкон, то ли херляйн. Количество стекла и размеры дают возможность хотя бы в данном случае предположить, что этот нарост, скорее всего, не сортир. Впрочем, кто их знает? Немцы.

На соборной площади прямо в тротуар рядом с «забытым» кем-то из немцев, об аккуратности которых ходят легенды, окурком, вмонтирована бронзовая доска с упоминанием, что в четырнадцатом веке на этом месте стояла Часовня Морица, внешний вид которой сейчас просто выгравирован в бронзе. Справа к зданию нарисованной часовни прилепился трактирчик, искушавший слабохарактерных нюрнбержцев, идущих на Богомолье в собор и не выдерживающих голодных позывов. Церковный притч, теряющий прихожан, с трактиром постоянно судился и, по всей видимости, в конце концов, победил, потому что собор возвышается и поныне, а от часовни осталась только памятная дощечка.

Углы некоторых домов Нюрнберга украшают скульптуры святых, обязательно укрытых сверху чем-то похожим на церковный купол. В чём их предназначение, не очень понятно. Возможно, просто ещё одно упоминание о Боге и его призыве к нашей потенциальной святости.

Фасад дома с изображением Божьей матери с младенцем Христом на руках, которые смотрят на туристов, гуляющих по соборной площади, украшают солнечные часы. Хотите, верьте, хотите – нет, но показывают время они вполне точно! Я проверял. Божественная механика, конечно же, не менее точна, чем рукотворная человеческая. Внимательный зритель обязательно заметит, что идут они против часовой стрелки, и в полдень их тень, указывающая время, направлена строго вниз, а не вверх, как мы привыкли видеть в часах механических или электронных. Говорят, что первые две недели после рождения человек видит мир перевёрнутым, и только затем его зрение становится «нормальным». Вы никогда не задумывались: а, может быть, это и есть те единственные две недели нашей жизни, когда мы смотрим на мир правильно? Может, часы, стрелки которых поворачивает солнечный свет, идут таки в верную сторону?

Уже привычно радует плющ, укрывающий чуть ли не половину трёхэтажного дома. Странно, почему он не растёт у нас? Это же так красиво. А вот ещё один, и ещё…

Окна соревнуются в цветочном убранстве. Некоторые гимном плодородию включили в свой дизайн те самые декоративные тыковки, что мы встретили на Рыночной площади.

Такие же тыквы, перемешанные с неправдоподобно большими желудями, лежат в плетёных корзинках или блюдах псевдомайсенского фарфора у входа во многие обжорочки.

Высунув рогатую голову из стены, олень с огромными печальными глазами просит зайти именно в его пивную, деревянные балки которой сделаны из деревьев, срубленных лет пятьсот тому назад. Хоть на минутку заглянуть сюда просто необходимо… Мы заходим. Грусть в глазах оленя вызывают висящие на дверях напротив него рога хозяина трактира, обманутого когда-то женой. Хозяйские больше.

Выступающие генсековскими бровями наросты над оконными глазами некоторых крыш, оказывается, имеют вполне практическое предназначение. Внутри этих домиков Карлсона установлены лебёдки, с помощью которых уже через окна самого дома доставляются в квартиры разные негабаритные или просто очень тяжёлые вещи.

“Отсталые” немцы до сих пор ещё не додумались организовать пункты приёма цветных металлов, поэтому весь город просто утыкан бронзовыми поделками. Некоторые из них остаются неукраденными по несколько веков, иные же созданы совсем недавно. Наиболее старые обнесены решётками, но это не от воров, а от любителей потереть на счастье. То ли заряд счастья в бронзе уже закончился, то ли остатки халявной удачи хотят сохранить для потомства, не знаю, но факт остаётся фактом – оградили.

Качаясь на волнах истории, после недавно увиденного современного бронзового зайца, срываемся в глубину веков. Вот фонтан «Мужичок с гусями» шестнадцатого века, эскизы к которому рисовал сам Дюрер. Из, само собой, имеющейся легенды вспоминаются только умные, не чета мужским, гусиные глаза. Приглядываемся – точно, гусиные умнее.

Склонивший голову голый дядька присел и задумался у стены церкви двенадцатого века. Думается, что его мысли занимают не столько древние стены, сколько забота о новых штанах. Отсутствие решётки ясно даёт понять, что присел он здесь относительно недавно.

Продолжаем плавание от грифа, принесшего птенцам целого барана; через танцующих подвыпивших подмастерьев; позеленевшего от своей сердитости, машущего крыльями на кого-то орла и грациозного музыканта с волынкой; до Петера Хенляйна, держащего в руке изобретённые им ещё в пятнадцатом веке первые наручные часы.

Фонтан Добродетели – один из символов Нюрнберга. Добродетели, отлитые в бронзе ещё в шестнадцатом веке, вполне конкретны и посчитаны до семи. Они включают в себя, помимо христианских: Веры, Надежды, Любви, ещё и платоновские: Мудрость, Смелость, Благоразумие и Справедливость. У каждого из нас свой список необходимых в жизни добродетелей, но потому, что наши перечни не отливают в бронзе, наверное, стоит задуматься и о перечисленных. Когда фонтан включается, как сейчас, вода начинает струиться из каждой добродетельной груди. Сами решайте, из какой попить необходимо именно Вам.

Бронзовый Корабль дураков – современная скульптура, отлитая художником Вебером уже в конце двадцатого века по мотивам сатиры века пятнадцатого: «Корабль дураков» Себастьяна Бранта. Как и в книжке, бронзовый корабль заполняют и просто придурки, и носители различных пороков, собирающиеся отправиться в Царство Глупости. Путешествие организовано настолько бестолково, что смерть легко берёт над всеми верх и торжествует. “Короче, все умерли”.

Сегодня нам и ещё попадётся кое-что в бронзе, о чём я расскажу отдельно в своё время, а пока продолжим нашу прогулку. Если верить надписям на стене этого здания, здесь останавливались многие знаменитости от Людвига I до Гётте или наоборот – кому, кто важнее. Документов об этих событиях туристам не предъявляют, да никто их и не спрашивает. Как люди вежливые, просто верим на слово: «Ну, ну…».

Проходим мимо музея игрушек, очень красиво стилизованного под старину. Наверное, здесь есть закон, запрещающий портить внешний вид старого города новоделами, и это замечательно! Замечательно не то, что этот закон есть, потому что такой же существует и у нас, а то, что он выполняется.

Некоторые дома украшены барельефами. На очередном мифический грифон собирается закусить львом. Царь зверей, ещё не подозревая, что мощный клюв уже приготовился откусить ему голову, повернул её назад, как бы недоумённо вопрошая: «Это какая же сволочь посмела схватить меня за задницу?». Очевидно, что вопрос так и останется риторическим. На сообразить времени у него совсем не осталось. Вся эта странная аллегория изображена на фасаде жилого дома, имеющего общую стену с монастырём. Интересно, что жильцы хотели сказать лютеранским монахам этим сюжетом?

На следующем барельефе идиллическая торговая сценка. Путеводители расписывают её, как гимн честной торговле…, но нас не кто-нибудь водил, а сам Борис из Нюрнберга, поэтому мы таки знаем, где тут собака зарыта. Приглядитесь сами. Пока покупатель уже отсчитывает деньги, продавец, изображая саму невинность, поднял глаза к небу, приподнимая чашу весов с измерительным грузом и утяжеляя рукой вторую, на которой лежит товар, а его подмастерье тем временем умудряется подложить лишнюю гирю, вес которой теперь клиент оплатит по цене покупки. Как мне кажется, с 1491 года, указанного над этой сценкой, ничего особенно не изменилось.

Интересно, почему в памяти западают именно такие нелепые подробности, а не реальные исторические даты и факты? Наверное, потому что я не гуманитарий… Кто же тогда? Не знаю. А вы как думаете?

Продолжаем переходить Пегнитц с одного берега на другой. Борис не опускает рукИ, указывающей на ту или иную достопримечательность, и говорит, говорит, говорит… высокий класс!

Вот домик то ли антиквара, то ли старьёвщика, помешанного на бутылках конкретной формы, которые когда-то были наполнены вином. Борис говорит, что при желании мы можем даже к нему заглянуть и пропустить по стаканчику, но любимая пока не хочет вина, а мне жаль занимать им свободное пространство желудка, которое ещё можно использовать для пива. Сами бутылки из-за их формы кто-то называет «бухсбойтель» – мешочек для книг. Такую тару когда-то носили на поясе монахи. Потом, вроде как, самые нехорошие из них, вместо книг, начали наливать в эти ёмкости вино… Только и знают, что наговаривают на монахов лишнего! Но мы сегодня гуляем по Нюрнбергу с Борисом, чему радуемся уже далеко не первый раз, поэтому точно знаем, что правильное произношение названия такой бутылки «боксбойтель» (Bocksbeutel), буквально «козлиный мешочек». Ну, тот, который можно увидеть, если посмотреть на козла сзади.

Старинное здание Винного склада, как вы уже поняли, тоже имеет имя собственное. В пятнадцатом веке оно было построено для содержания прокажённых. В веке шестнадцатом, когда прокажённые почти перевелись в здешних краях, его приспособили под винный склад и, одновременно, приют для нищих. Сегодня я бы сказал так: ничего с шестнадцатого века не изменилось, потому что здание стало общагой местного университета. Знаем мы эти общаги. Сами учились.

Напротив Винного склада мост и домик палача. Профессия палача во все времена была непрестижной, поэтому люди поселили его на островке за крытым мостом, и старались бывать тут только в случае крайней нужды. А необходимость его навестить время от времени возникала, потому что палач, по совместительству, врачевал. Как хороший знаток анатомии, он неплохо вправлял вывихи и лечил переломы. Да и снадобья разные имел, чтобы, к примеру, привести в чувства пытаемого. Профессия передавалась по наследству. В общем, далеко не теоретики положили начало современной медицине…

Как говорится, любишь пить пиво, не стесняйся спрашивать в предприятиях питания: «А где у вас тут туалет?». Забыв, что я сейчас в высококультурной толерантной Германии, услышав зов природы, захожу в первую же пивную. Очень вежливый бармен доводит меня до нужной двери, слегка придерживая за руку, и долго грустно смотрит вслед на прощание, когда я ухожу. Моя развесёлая компания встречает меня на улице радостным смехом: «Почему так быстро?». Любой опыт, когда-то приобретается впервые. Оказывается, и сейчас я впервые в жизни посетил паб и тату салон в одном флаконе для голубых.

Храмов, в основном принадлежащих лютеранской конфессии, много. Всего не охватить, поэтому давайте отметим буквально парочку из них. Над одной кирхой, украшенной очередными солнечными часами, самолёты нарисовали в облаках крест. Перед другой – расположилась передвижная пивная на колёсах. Не знаю, как Вам, но некая символика в этом движении от креста в небе к пивной бочке, очевидно, присутствует.

Помните часовню Морица с её корчмой, когда-то в четырнадцатом веке отбивавшую прихожан у собора святого Себальта? Говорят, что история идёт по спирали. Мне кажется, если оставить без внимания некоторые мелочи, идёт она просто по кругу.Так же много по всему Нюрнбергу стоит и башен разной формы, высоты и предназначения. Один из местных Биг Бэнов, украшенный часами, оказывается старой таможней, формы которой очевидно напоминают гигантский фаллос. Моя природная стеснительность заставляет сфотографировать его не целиком, а по частям. Заранее прошу прощеня у читателя, который не подходит ни под одну категорию человека разумного из тех, на которые нас разбил старик Фрейд. Не похоже ни на что? Ну, и ладненько.

Колебания волн отлитых в бронзе веков, на которых мы с вами качались совсем недавно, постепенно затухают, и мы окончательно справляемся с качкой, причалив к вполне современному творению уже упомянутого Вебера – «Карусель брака», которая расположилась у подножия очередной теперь уже Белой башни, по совместительству работающей входом в Нюрнбергское метро. Да, да, в полумиллионом Нюрнберге есть таки метро, что бы нам не рассказывали на родине, о его самоокупаемости только в случае города с миллионным населением.

Умные люди (Борис и Женя) рассказывают нам, что «Карусель брака» Вебер создавал по мотивам стихотворения Ханса Закса “Горько-сладкая брачная жизнь”, написанного ещё в шестнадцатом веке. Поверить легко, потому что сам текс стихов выбит тут же. Конечно, можно вслед за специалистами выглядывать в разных фигурах фонтана аллегории на различные ситуации семейной жизни от первой брачной ночи до смерти, расписывая их вам в запомнившихся выражениях, но, потакая своей природной лености, и засняв сие творение со всех сторон, оставляю возможность окончательные суждения каждому читающему составить самому.

Ну, что, дорогие мои, утомились? Действительно, пора потихоньку сворачиваться. Что вам ещё показать? Разве что, дома, не перестающие меня удивлять своими многоэтажными мансардами или несимметрично вплетёнными в стены многоугольниками коричневых балок, когда-то призванных придать им необыкновенную прочность. И они своей цели таки добились, потому что века их не сломили и, более того, сохранили в первозданной красоте. Давайте я вас, молча, проведу мимо этих ветеранов. Насладимся тишиной вместе.

Пресытившись пищей духовной, вновь вспоминаем и о пище телесной. Приняв ещё по одной порции чудесных нюрнбергских сосисок с замечательным пивком (как и обещали ещё утром) в чудесной пивной Барфюссер, тепло прощаемся с Борисом и прекрасным городом Нюрнберг, мысленно бросая монетки во все пройденные фонтаны, с понятным желанием вернуться сюда ещё когда-нибудь. Благо адресок нашего замечательного гида всегда есть в Интернете, а экскурсий, которые он может предложить, у него в запасе десятки. Кроме сознательно не упоминавшейся истории фашизма, тесно связанной с этим городом, слишком много осталось ещё не увиденным и не услышанным. Возвращаясь обратно в Мюнхен, повторяем ставшую привычной за эти дни фразу: «Бог даст, побываем тут снова».

This entry was posted in  . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Your email address will not be published.

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>