День десятый – замок Нойшванштайн

День замков безумного в своей гениальности короля Людвига II Баварского, вошедшего в историю под идеально предугаданным именем «Сказочный король». Почему так? Да, потому что мы все прекрасно знаем, как выглядит его первый замок Нойшванштайн именно в связи со сказкой. Приглядитесь к фото. Ну, вспоминаете? Конечно! Уолт Дисней взял контур Нойшванштайна логотипом своей киностудии.  Впрочем, по порядку.

Если за пятнадцать октябрьских дней отдыха мы ни разу не попали под дождь, то вырастающие в Альпы горы Баварии каждый раз скрываются от нас за завесой тумана. Изредка солнечный луч, пробиваясь сквозь белое марево, откроет окошко с видом на небольшой кусочек чудесного пейзажа, что лишь ещё больше возбуждает желание увидеть всё сразу и целиком. Не довелось. Думается, великолепные горы, не радуясь столь скоротечным визитам, просто приглашают нас в следующий раз посвятить им полноценную долгую поездку. Бог даст, обязательно побываем, и вам всё опишем, если захотите. А не захотите, так в стол записки спрячем – не велика беда. Неутолимая тяга к графомании хороша тем, что позволяет самому повторно окунуться в волны когда-то задержавших на себе взгляд событий. Глупости, что нельзя войти в одну и ту же воду дважды. Можно! Её величество память – прекрасный проводник к первоисточнику. Ну и что, что по нему уже плавают лилии фантазий? Они выросли на первозданной почве реальных событий, и только добавляют неуловимый аромат сказки,  без которого никакое блюдо истории нельзя считать окончательно приготовленным.

Проезжаем великолепное горное озеро, просто заставляющее остановиться и подышать его синевой. Не будь никаких замков здешние места стоит посетить только из-за дивной природы. Красиво!

Дорога вьётся среди полей с пасущимися коровами, лошадьми или овцами. Время от времени проезжаем похожие друг на друга деревушки с видимым отсутствием людей. Разливаемая запрудой тишина манит остановиться и… отдохнуть тут какое-то время – декорации уже построены, пора наполнить их жизнью.

Вот у дороги вырастают горки тыкв, выбравших для себя из всего видимого глазу спектра самые левые красновато-оранжево-жёлто-зелёные тона. Перед очередной плодовой насыпью лежит указатель сегодняшней стоимости каждой тыквы в 1, 2 или 3 евро. Рядом на земле ящик, в который, выбрав плод, деньги нужно положить самостоятельно. Может быть, Бог даст, я когда-нибудь смогу увидеть подобную идиллию на своей родине? Впрочем, вы и сами всё понимаете. Не доживу.

Вы обратили внимание, как тщательно я избегаю слова «ягода»? Умничаю! Современная ботаника утверждает, что в школе нас учили неправильно, определяя арбуз с тыквой, как ягоды. Откроем «Атлас по описательной морфологии высших растений» Андрюшенко со компанией и читаем: «Тыквинаплод тыквы, кабачка, огурца, арбуза, дыни и люффы». От ягоды они, оказывается, отличаются «толщиной кожицы». Как этого могла не заметить наша ботаничка и тысячи её коллег, не понимаю?! Впрочем, Бог им судья – их самих научили, что арбуз – это ягода. Начинаем переучиваться! Легко запоминаем, что тыква – это, вне зависимости от размера, формы и цвета, тыквина. Чуть сложнее, но тоже представимо называем тыквиной дыню, арбуз и кабачок. Дальше немного труднее – заучиваем, уже многократно повторяя: «Огурец – это тыквина…». Не надо зубрить это определение вслух, чтобы своим девиантным поведением не вызвать сомнения в Вашей адекватности у окружающих. Осталось разобраться, что такое люффа. Лезу в словари: «Из некоторых плодов люффы делают привычные нам мочалки…». И это тоже тыквина? Да! Очевидно, что ботаника – не мой конёк. Впрочем, слово «тыквина» уже отложилось в памяти, позволяя когда-нибудь блеснуть эрудицией: «Арбуз – это ягода, говорите?! Кто Вас научил подобной глупости?!»…

За несколько километров до первого замка ставший привычным пейзаж резко меняется на свою противоположность. Дороги, собирающиеся к какому-то только им известному центру, заполняются медленно движущимися автомобилями и спешащими людьми, одетыми в местные национальные костюмы. Вспомнив о времени года, с сочувствием разглядываем стариков с полуголыми ногами, но, наверное, так надо, и они к этому привычны, потому что лица у всех радостны предвкушением какого-то праздника. Какого именно, мы впоследствии так и не смогли уточнить, но праздник был определённо. Позже Женя узнал, что католики в этот день празднуют день святого Кольмана, но это ли событие мы застали? Всё может быть, хотя мы святых несколько по-другому поминаем. А здесь…

Вокруг стоящего в поле костёла собрались десятки повозок с сидящими в них зрителями, множество всадников со знамёнами в старинных костюмах гарцуют между ними, и всё вместе окружает многотысячная толпа одетых во что-то национальное людей.

Медленно проехав эпицентр событий, ещё с километр не можем прибавить скорость, двигаясь в череде постепенно выпадающих из потока то слева, то справа автомобилей, пассажиры которых спешат присоединиться к общему торжеству.

Наконец, прорвались, и вот уже впереди показывается первый замок, в котором король Людвиг II провёл своё детство и юность, исполнившись желания построить что-то своё, совершенно непохожее на эти скучные когда-то серые, а ныне жёлтые, стены. Впрочем, возможно, жёлтым замок был и во времена детства Сказочного короля, а соображение о его серости навеяли рассказы о том, как грустно проводил в этих стенах свои юношеские годы молодой принц.

Перехожу к тяжёлому языку немецких названий. Турагентства предлагают посещение замка Нойшванштайн совместить с заездом в замок Хоэншвангау, расположенный всего в паре километров от первого. Тот самый Хоэншвангау, что загубил молодые годы Сказочного короля. Но Женя нам разъяснил, и, поимев свой опыт, мы полностью с ним согласны, что побывать нужно именно в тех трёх замках, что построил Людвиг II сам. Начав с того, что замок Хоэншвангау был куплен и восстановлен папой Людвига, коротко закончу отрицательными отзывами о нём тех, кто побывал – Леночки Степановой и нашего гида Жени: «Не нужно тратить время, не интересно». Верим безоговорочно, поэтому просто фотографируемся на фоне замка, купленного папой.

Открытки с местными видами, вечные сувениры, ставшие привычными пивные кружки и флажки Баварии нас уже не привлекают. Наверное, наелись – всё-таки десятый день путешествия.

Согласно указателя, сворачиваем налево и, отстояв быструю очередь, садимся (человек двенадцать) в дилижанс, запряжённый единственной лошадкой, трудолюбиво тянущей свою ношу на пару километров довольно крутого подъёма к замку сына. Наш першерон, наверное, самый сильный в этих краях, потому что предыдущие повозки на шесть-восемь человек всегда тащили пары лошадок.Поднимаемся вверх, догоняя щупальца тумана, собирающиеся на вершине в зацепившееся за острые колпаки крепостных башен густое облако.

Последние метров сто идём в гору пешком. Глаз безо всякого моего участия привычно отыскивает у обочины небольшую кучку опят. Здравствуй, родина. Женя, привыкший к грибам из магазина, на мой энтузиазм реагирует вяло: «Правда, съедобные? Ну-ну».

Зато крутящиеся здесь же в кипящем масле пышки, после быстрой просушки щедро посыпанные из рук продавщицы сахарной пудрой, Женя рекомендует съесть обязательно. Действительно, очень вкусно. Как попадёте в Нойшванштайн в другой раз, всенепременно попробуйте те ароматные пышки. Их готовят и продают прямо на улице перед входом в ресторан. Мимо них пройти никак невозможно, поэтому не ошибётесь. Если возьмёте хотя бы по паре, то обед уже можно будет отложить часа на три-четыре – очень сытные штучки, очень. Лучше взять по одной, а вторую, в качестве десерта, уже прикупить потом, после экскурсии по замку и обеда в этом же самом ресторанчике.

«Господа, прямо перед вами сейчас находятся Альпы, и сразу у ваших ног легло чудесное горное озеро!», – рассказывает нам Женя о том, что мы могли бы увидеть, полюби нас эти чудесные горы с первого раза. А, может, как раз, они и полюбили, и просто закутались в свадебную фату, ожидая торжеств, когда мы всё своё путешествие посвятим им одним.

Сгустившийся до плотности облака туман позволяет фотографировать башни замка только поштучно, максимум, в паре, приблизившись к ним метров на пять-десять, что я и делаю в ожидании времени начала экскурсии, которое указано в билете.

Внутри замков фотографировать не разрешают даже за деньги, а своими словами передать их своеобразие практически невозможно, поэтому я готов был бы ограничиться привычными рекомендациями побывать здесь самостоятельно, но совесть таки заела. Всё не увидим, но хотя бы на пару комнат одним глазком взглянуть всё-таки нужно.

Для начала давайте вспомним время жизни Людвига II, а, соответственно, и время постройки его замков – вторая половина века девятнадцатого. Столетие, позволившее Сказочному королю собрать многовековые идеи устроения всевозможных европейских дворцов и объединить их с появившимися к тому времени достижениями науки и техники. Архитектура всех строений Людвига II для знатоков звучит музыкой любимого им Вагнера, а из разных уголков внутреннего дизайна выглядывают сюжеты легенд о Лоэнгрине…, но я не знаток ни немецкого эпоса, ни классической музыки в целом, поэтому изучаю окружающее великолепие, как обычно, на уровне ощущений: нравится – не нравится. Нравится очень.

Заходим в вестибюль, похожий на любого своего собрата, ведущего к царским покоям. Только палаты царей-батюшек в советских кинофильмах были расписаны или чем-то весёленьким под Хохлому, или (что ближе к истине) библейскими сюжетами. Здесь же стены над лавками для просителей, ожидающих высочайшего приёма, украшают изображения, переписанные из древнейшего издания Саги о Зигфриде. Как любил говаривать один недавно известный политик: «И это правильно». Согласитесь сами, а что ещё немцу рисовать? Не Иванушку же дурачка на коньке Горбунке? Конечно, нет! Поэтому мы с вами сейчас наблюдаем, как «Регин куёт для Сигурда меч Грам». Хорошо куёт. Старательно. Я, как уже докладывал, в немецком эпосе не силён, но тут практически уверен: обязательно докуёт к сроку и без рекламаций. Мраморный портал в конце вестибюля ведёт в Тронный зал.

Мраморный Тронный зал, выдержанный в роскошном византийском стиле, расписан привычной иконописью. Красиво! Задумывался он, как «Зал Святого Грааля» из «Парсифаля», но, слава Богу, все эти Эшенбахские и Вагнеровские навороты не очень бросаются в глаза. Первая часть либретто оперы, которое я решил прочесть для того, чтобы поумничать перед вами, мой дорогой читатель, привела меня в состояние глупого хихиканья. Тема заявлена, вроде как, христианская, а такой разгул языческих страстей, магизма и суеверий, что диву даёшься. Потом я подумал, что кто-то с более тонкой душевной организацией, чем я – мужлан, может растрогаться так же, как растаял когда-то Сказочный король, и обидеться на мою отрицательную рецензию. Поэтому вторую и третью части либретто последней оперы Вагнера «Парсифаль» я пробежал глазами по диагонали, оставляя возможность прочесть его внимательно любому желающему самостоятельно.

Как бы там ни было, убранство Тронного зала, посвящённого рыцарям Грааля, навеяно архитектурой Софийского собора Стамбула или храма «Айя-София» в Константинополе. К полукруглой позолоченной апсиде в конце зала ведут девять ступеней белого каррарского мрамора. Мраморные же балюстрады на золотых балясинах по краям ступеней окружены изображениями двенадцати апостолов. В вышине под куполом, как бы парящий в воздухе, Христос благословляет идущих к нему. Рядом со Спасителем коленопреклонённые Дева Мария и Иоанн Предтеча. Чуть ниже полукругом выстроился караул из королей, причисленных к лику святых Католической Церковью. Друг от друга святых монархов отделяют почему-то редкие в Германии, как и у нас, пальмы. Не наши святые и деревья не те, но в целом эта королевская роща производит благоприятное впечатление. Именно здесь должен был стоять трон, но, композиция была окончательно завершена в 1886 году, как мы помним – в год гибели Людвига II, и трон уже не поставили.

Обратите внимание на драгоценный канделябр в форме византийской короны из позолоченной бронзы, что висит в центре зала. Восемнадцать центнеров позолоченного металла, освещённые 96 свечами когда-то выглядели, наверное, очень красиво.

Столовая уютно оббита дубом. Живопись, на мой взгляд, скорее подошла бы к читальному залу, но не я тут кушал, не мне и ворчать. Над правой дверью мы видим портрет самого Вольфрама фон Эшенбаха – автора «Парсифаля» и «Лоэнгрина», по мотивам которых Вагнер писал свои оперы. Над левой дверью зачем-то закутанный в красный платок Готфрид фон Штрассбург читает только что им написанную любовную драму «Тристан и Изольда». Настольная статуя из позолоченной бронзы метровой или чуть больше высоты изображает «Зигфрида в бою с драконом». Мягкая мебель, камин, свечи в канделябре… уютно.

Спальня так вообще вся увешана картинами со сценами из «Тристана и Изольды». Ну, нравилась королю эта любовная история, и ничего тут уже не поделать. Но вот зачем над кроватью скучились десятки чёрных готических шпилей, среди которых взгляд так и пытается отыскать оскалы химер, не понимаю. Провести единственную ночь на этом мрачном ложе, на мой взгляд, – реальный повод для серьёзной проверки психики у специалиста, а король жил тут годами. Теперь многие его странности становятся объяснимы. Посреди всей этой атмосферы средневековья стоит умывальник с проточной водой, которая подавалась из источника, расположенного выше замка. Каждому времени своя новация.

К спальне примыкает домашняя часовня, которая посвящена Людовику IX или Людовику Святому, в честь которого получил имя и наш Людвиг II. Не станем судить о чужой вере или неверии. Раз король предусмотрел себе уголок для молитвы, значит, и молился здесь.

Не знаю, как у вас дома, дорогие мои, но лично я в своём жилище отдельной комнаты для переодеваний не предусмотрел! Нет, что такое театральный гардероб или актёрская гримёрка представить не сложно. Выходит, и в жизни королей есть что-то от театра, если в замке Нойшванштайн комната для одевания есть. После преследующего нас во всех залах, начиная с вестибюля, «Зигфрида»; «Парсифаля» и «Лоэнгрина» столовой комнаты и «Тристана и Изольды» спального помещения комната для одевания наполнена мотивами ещё одной оперы Вагнера: «Нюрнбергские мейстерзингеры». Памятуя мою реакцию на одно либретто, предлагаю с очередным сюжетом ознакомиться так же самостоятельно. Моё плебейское воображение много больше очередной любовной истории поразили размеры стоящей на столе шкатулки для драгоценностей короля. Что там внутри, интересно?

Дорогие мои и любимые дамы, я недавно увидел по телевизору документальный фильм, где разъяснили, почему мужчины так не любят смотреть мелодрамы. Оказывается, у нас от так нравящихся вам рассказов о чужой жизни реально падает уровень тестостерона. Ладно бы, это отрицательно влияло только на половую функцию, чего тоже не хотелось бы, но низкий тестостерон – это предвестник инфарктов и инсультов. Оно вам надо? Оставьте уж нам наши боевики и фантастику, а мы вам купим второй телевизор, и смотрите свои рыдансы в полное ваше удовольствие. Кстати, слухи о сексуальной ориентации Людвига II, весьма вероятно, небезосновательны. Гипертрофированная сентиментальность, согласитесь, подчёркивает не мужское, а именно женское начало в его характере.

Идём дальше. Гостиная посвящена образу Лебединого рыцаря Лоэнгрина, на которого старался быть похожим и сам Людвиг II. Лоэнгрин здесь на каждой картине, а дубовая резьба украшена изображениями лебедей. Справа мы видим эркер, так же названный «Лебединым углом». Если я в пятый раз за пять строк повторю слово «лебедь», то вы точно перестанете читать мои эссе на темы путешествий, поэтому давайте остановимся на четырёх повторениях и просто перейдём в следующий зал.

«Тангейзер и состязание певцов в Вартбурге» – пятая опера Вагнера и тема рабочего кабинета нашего новоявленного Лебединого рыцаря. Гобелены, вмонтированные в покрытые тонкой чеканкой дубовые панели, расписаны сюжетами, о которые я уже сломал язык. Давайте просто любоваться, как обычно. Скажите честно, останется в ваших головах хоть какая-то информация, если я сообщу, к примеру, что над стенным шкафом изображён Тангейзер в Хёрзельберге в объятиях Венеры? Останется?! Тогда, пожалуйста – он там есть! Нет, всё очень красиво, но не про Иванушку и Алёнушку, например, или там какую-нибудь Сивку-Бурку, о которых я мог бы рассказывать много дольше.

Все легенды и оперы встретились в огромном Певческом зале. Дубовая резьба потолка и позолота канделябров, сюжетная живопись и огромные зеркала, светлые окна и сотни свечей… музыка Вагнера здесь воспринимается не слухом, а зрением. Она звучит от каждого предмета в отдельности и ото всей композиции в целом.

В общем и целом, несмотря на разнообразие стилей разных помещений, осмотр замка оставляет впечатление законченного произведения, что встречается не так уж и часто.

Десертом к пиршеству созерцания королевской роскоши посетителям предлагается кухня, оснащённая уже при жизни Сказочного короля проточной горячей и холодной водой и автоматическим вращением вертелов для жаркого. Людвиг II, как донесла до нас история, покушать любил и умел. Порадуемся за него вместе.

Закончив любоваться живописью и резьбой, витражами и канделябрами, зеркалами и позолотой выходим в туман, чтобы, пообедав, отправиться ко второму творению Сказочного короля – замку Линдерхоф. Через несколько дней будет и третий замок – Херренкимзее, но сегодня спешим в Линдерхоф – замок, до которого добирается абсолютное меньшинство путешествующих в этих краях туристов, совершая тем самым очень большую ошибку.

Посмотрев на одной из фотографий пролегающий через череду гор маршрут от одного замка к другому, вы поймёте причину избегания этой жемчужины Баварии экскурсоводами – далеко. Но наш Женя не таков. Он сам предложил нам включить в маршрут эту поездку, за что ему отдельное спасибо. Каких-то 20 километров по прямой! Кто бы ещё проложил сквозь немецкие и австрийские предгорья Альп эту прямую дорогу.

Отбежав на пару километров от замков, дорога врезается в симпатичный городок, разлёгшийся вдоль речки с изумрудно чистой водой. Едем.

Конечно же, в пути мы не можем отказать себе в удовольствии остановиться у очередных горных озёр, чтобы надышаться впрок чудесным альпийским воздухом. Да, да – это уже Альпы, в предгорья которых мы въехали, сами того не заметив. Дело в том, что большая часть пути пролегает по территории Австрии, но свободные границы Евросоюза позволяют оставлять смену стран неощутимой. Ах, этот чудесный европейский космополитизм! Альпы приоткрылись, как томная красавица оголяет краешек шейки или ступни, чтобы оттенить таинственность того, что осталось прикрытым. Заманивают.

Дорога продолжается по австрийским горам, густо поросшим лесами. На дворе уикенд, и послушные немцы с австрийцами, забыв о том, что на улице осень, а в горах туман, дружно отправились к озёрам, которых здесь множество. Не знающие грибную охоту, которую я так люблю, они приезжают сюда, чтобы просто подышать горным воздухом, любуясь здешними красотами, и я их понимаю. В любом случае, дорога не пуста, а по речкам и озёрам иногда проплывают небольшие яхты. Вот кто-то расположился на берегу водоёма с удочкой, а здесь глава семейства уже раздувает угли под барбекю, пока его фрау чинно покрывает раскладной стол дорожной скатертью и салфетками… Никому нет до нас никакого дела, и мы мчимся мимо, радуясь чужим выходным дням, как своим.

Одетые в лисьи шубы осенних лесов горы сменяют друг друга, а мы, продолжаем любоваться красотами неожиданной загранпоездки.

Австрийскую погоду, наверное, кто-то оплатил в этот день, потому что солнечный денёк заканчивается точно на границе Австрии. Возвращаемся в покрытую облаками Германию к ожидающему нас замку Линдерхоф…

This entry was posted in  . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Your email address will not be published.

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>