Попал, как отщепенец в КУР

Конечно, все слышали выражение «попасть, как кур в Ощип». Нет, дорогие мои, не «вО щи», а именно «в Ощип» положено говорить. Слышали? Это понятно. А вот чтобы попасть, как отщепенец в КУР? Нет? То-то! А я не просто слышал, я попадал!

Один из любимейших моих городов, красавец Киев я навещал в советские годы раз пять. Много можно рассказывать о красоте этого чудного места, о его храмах и Лавре, зелёных парках и рыбалке на Днепре, о хоре Владимирского собора, когда-то поразившего меня, тогда ещё махрового атеиста, профессионально поставленными оперными голосами…

Можно припомнить Подол, где меня ловко кинули на чекушку, которая однажды понадобилась моему заболевшему горлу почему-то после положенных 19-00. Откуда ж коренному москвичу знать, что бывают проходные подъезды с переходом через самый верхний этаж? Когда же местный авторитет Боба нашёл кидалу и велел вернуть мне деньги, то тот принёс женскую кофточку под расчёт, которую я, конечно же, не взял, поэтому и сейчас где-то в киевских трущобах живёт мой должник, что за давностью лет и нежностью воспоминаний позволяет считать его чуть ли не дальней роднёй.

Как в другой раз мне целый день пришлось изображать немца, чтобы суметь нам с друзьями уехать хоть с относительным комфортом из этого славного города. Мне – учившему в школе английский и знающему на немецком языке, кроме расхожего утверждения «я, я, натюрлих», только, запавшие из фильмов о войне «хенде хох» и «Гитлер капут». Впрочем, сейчас не об этом.

Сегодня разве что только из утюга не доносятся новости о событиях на киевском майдане Незалежности. Это бы ещё можно потерпеть – переключи программу, и живи себе дальше. Ан, нет! И темы в сетях почти у каждого реального друга или виртуального френда и камрада об этих беспорядках, и в личку что-то новенькое пытаются сообщить. А может, у меня свой майдан уже был когда-то, поэтому ваши не очень интересны? Да, и тот свой при всей его негативной подоплеке сегодня приятно гладит память ностальгией о личной молодости.

Как сейчас помню. Каких-то тридцать пять лет с небольшим тому назад, летом одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого года мы посетили Киев большой интернациональной бригадой. Мы – это три десятка чешских и немецких студентов, приехавших к нам по так называемому обмену на летнюю практику, и трое студентов уже отечественных, сопровождающих их в этом весёлом мероприятии, в числе последних и ваш покорный слуга. Честно отработав месяц на московской кондитерской фабрике «Большевик» и отбив у себя на ближайший год охоту к употреблению сладкого, наша команда отправилась из белокаменной на недельку в Ленинград (был, был такой город), а затем на те же семь дней в Киев – мать городов русских, что бы там себе не думали люди, про себя или вслух называющие меня москалём.

Упакована наша троица была по столичному круто. За год до этого моя родная тётя вернулась из двухлетней командировки в Африку и обеспечила любимого племянника французскими майками на десять лет вперёд. В нашей среде было принято делиться всем, поэтому Эйфелеву башню или ещё какую-нибудь мельницу Мулен ружа носил на пузе каждый. До сих пор не понимаю, почему в государстве Того, о котором я никогда не узнал бы, если бы не тётя, все без исключения аборигены справляли большую и малую нужду прямо на улицах, не считая необходимым прятаться хоть в каких-то кабинках, при этом французских маек и иного колониального товара у них было много, а в Москве отнюдь… Впрочем, снова отвлёкся.

Джинсы на нас, конечно же, были уже «родными», то есть американского пошива. Да, да, молодёжь, не китайского производства по американской лицензии, а родной американской кройки, прострочки и упаковки! Вот это, хоть и за пять моих стипендий, достать считалось обязательным. Французские сабо на ногах из того же родственного источника. Полные карманы жевательной резинки, которая не продавалась нигде, но чудесно сгодилась на подарки для нас от наших чешско-немецких попутчиков. Только появившиеся в московских аптеках индийские презервативы, о которых в Киеве на тот момент ещё не слышали. Швейцарские часы Жени Фрумана…

Кстати, о Фрумане. Из-за него, собственно, всё и случилось…

В предпоследний день нашего полуторамесячного путешествия отправились мы с ним за железнодорожными билетами для наших подопечных. Международные ж/д кассы располагались в здании гостиницы Москва, вознёсшей свои этажи над той самой площадью Независимости, которая сегодня заполнила собой все новостные каналы. Конечно же, сегодня гостиницы с таким названием, да ещё рядом с «великим» майданом Незалежности не потерпел бы ни один уважающий себя хохол…, простите, украинец. Что значит, не простите? Да ладно Вам, плюньте в москаля, и читайте уже себе дальше.

Вся беда в том, что в этой гостинице Украина, тогда ещё Москва, дверь к железнодорожным кассам соседствовала со входом в магазин Берёзка. Ну, мы, ничтоже сумняшеся, и зашли, куда не надо было. Зашли и обомлели… Мама дорогая! Это сейчас мы, избалованные Арбатом, примерно представляем, на что клюёт интура, попав на нашу родину, а тогда-то… И ладно бы только Гжель, Хохлома, да Павлово-Посадские платочки на прилавках. Там же сплошь продуктовый дефицит вывалили. Про икру и остальное получите представление, перечитав «Мастера и Маргариту», но нас в тот момент порадовало всё, а заинтересовало только наличие приличных сигарет. Нет, никаких там Мальборо или Кэмэла до Олимпиады восьмидесятого года в стране ещё не продавалось. Даже Явы в тот раз не завезли, но Столичные таки были, и пришлись бы очень кстати, потому что мы за две недели поездок собственные запасы уже подгребли.

Ценник отсутствует, и Фруман естественным образом интересуется: «Почём никотин?». Продавщица, разглядывая Триумфальную арку над его пупком, кокетливо отвечает: «Смотря, в какой валюте. У Вас, к примеру, какая?». Промолчи в ответ он тогда, и писать сейчас было бы не о чем, но этот гад… а он всегда был гадом, гадом и останется… решил, как ему показалось, сострить и ответил: «Западногерманские марки»…

Я повернулся к нему после разглядывания очередной матрёшки, как припоминается сейчас, где-то через пару секунд после его «шутки», но Фрумана у прилавка уже не было. Два дюжих хлопца, заломив белы рученьки страдальца, затаскивали его в дверь туалета, что расположился в дальнем углу магазина. Когда я догнал их уже в самом сортире и попытался отбить кореша, меня приняли ещё два непонятно откуда появившихся товарища. Нас протащили мимо сияющих писсуаров, открыли ключом какую-то служебную дверь, вознесли по лестнице на третий этаж и пристегнули к стульям в скромно обставленном кабинете, где стали задавать простой вопрос, когда-то подвинувший крышу управдома Никанора Ивановича: «Где валюта?».

Дальнейшие события описывать не очень интересно. Кто сам побывал в лапах родной милиции, легко может представить себе, что происходило. Кто же по природной лености и мало подвижном образе жизни не испытал на себе всех прелестей советской пеницитарной системы, тому и не надо перепрограммировать свои ясные детские сновидения.

Когда после нескольких часов допроса до следователя, наконец, дошло, что мы не совсем валютчики, а, скорее, совсем не они, по злобе он заставил каждого из нас написать объяснительную записку о происхождении всех вещей иностранного производства, которые были с нами в этот момент. А вы думали, чего это я так подробно наш прикид вначале описывал? Вот, вот, на всё объяснительные сочиняли – от часов Фрумана до резиновых изделий производства братского индийского народа, гори они огнём. Странно, но трясло нас почему-то не КГБ, а киевский уголовный розыск – КУР, на имя начальника которого мы и писали свои сочинения. Самый лёгкий эпитет, которого мы удостоились в этот день, был «отщепенцы», отсюда и отложившаяся в памяти характеристика произошедшего со мной когда-то события – попал, как отщепенец в КУР.

Сегодня гостиница Москва сменила своё название на Украина, со ступенек каскадного фонтана площади Независимости выступают ораторы, а на самой площади жгут костры из покрышек и строят баррикады. Пусть не обидится на меня никто, но мне не интересны ни причины, ни последствия происходящего. Я живу в другой стране, поэтому не вправе судить о том, как лучше жить самим украинцам. Да и им, я уверен, не интересно моё мнение, потому что оно может быть сформировано только тем, чем меня пичкают из разных средств массовой информации, а они заведомо не объективны. Это глупость, что со стороны виднее. Враки-с! Виднее только изнутри. Когда понимаешь ситуацию в стране собственным кошельком, ощущением свежего воздуха или отсутствия такового.

Скажу самое страшно: услышь о распаде Украины на несколько маленьких государств, каждое из которых хочет жить по своим правилам, я не заплачу, не закричу, а, возможно, подумаю: «О, как…», – и продолжу заниматься своими делами, потому что уверен, что в каком-то из этих новых государств всё равно останется стоять красавец Киев – один из моих любимейших городов, мать городов русских, что бы там себе не думали люди, про себя или вслух называющие меня москалём.

Свезутся на свалку истории баррикады, смоется дождями копоть от сгоревших покрышек, гостиницу Украина, возможно, снова переименуют, например, в Свободная. Наконец, откроются границы или с Европой, или с Россией, а лучше всего в обе стороны, и я снова приеду в один из своих любимых городов, пройдусь вдоль каштанов Крещатика до площади Независимости, сяду на бортик фонтана и окунусь в воспоминания о своей молодости, которые не сможет отнять никакая революция.

А Вы лично живёте в Украине и хотите видеть её единой и неделимой? Мой Вам респект. Боритесь, господа, за своё счастье, боритесь. Бог в помощь. Искренне говорю…

This entry was posted in Зарисовки. Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Your email address will not be published.

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>